Печень

Одной из тайных кулинарных страстей Антон Максимовича было поедание сырой говяжьей печени. Время от времени родители передавали с поездом № 25 «Москва — Воронежъ» заветную посылку, наивно полагая, что Антон Максимович поджарит потроха с луком и поздней антоновкой, сдобрит сметаной и, сервировав вечером стол, пригласит на семейный ужин свою супругу Ольгу Вячеславну.

Как же они ошибались! Рано утром Антон Максимович следовал маршрутом Павелецкий Вокзал — Ст.Толмачевский Переулок. В руках у него был большой газетный свёрток, завернутый в целлофановый пакет. Кое-где на газете проступали пятна запекшейся крови. В трамвае глаза Антон Максимыча горели нездоровым светом, губы были плотно сжаты, в его внешнем облике наблюдалась целеустремленность. Взбежав по лестнице через три ступеньки и дрожащей рукой справившись с замком входной двери, Антон Максимович на ходу скидывал башмаки и следовал на кухню. Кот Иржик, почуяв запах сырого мяса, начинал истошно орать и прыгать на ноги Антона Максимовича, обтянутые трениками, за что получал ногой по жопе (потому что яиц у него не было), но не сдавался, говнюк. Антон Максимович разворачивал сверток, отрезал большой кусок органа, посыпал его солью и жадно вгрызался. В эти мгновения Антон Максимыч чувствовал свое единение с природой, первородную, хищную силу, ощущал себя зверем, разрывающим жертву. Обезумевшему от неожиданного счастья коту Иржику он бросал объедки, на которые убогая тварь набрасывалась, как будто его кормят последний раз в его паскудной паразитической жизни.

Вечерами супруга Ольга Вячеславна, взволнованно спрашивала, не может ли у кота Иржика от сырой печени быть глистов? Антон Максимович смущенно опускал голову и, углубившись в себя, молча рассматривал текстуру паркета. Мысль о глистах отчаянно билась о внутренние стенки его черепа, не находя выхода.